Глава "Тройка Дилог" Рубец Варданян о геополитике,сценариях развития мирового экономического крииса и перспективах российского рынка
После войны в Южной Осетии США призывают к мировой изоляции России.The Wall Street Journal пишет, что это Москва развязала войну с Тбилиси с целью захвата нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан для полного контроля поставок углеводородов в Европу. Владимир Путин сравнивается с Саддамом Хусейном. The Washington Post требует исключить Россию из G-8 и бойкотировать Сочи-2014.
Изменится ли геополитическая, а следом и экономическая система мира?
Они уже изменились задолго до этих событий. Как только США, не обращая внимания на ООН, стали бомбить Ирак, политикам, бизнесменам, эли¬там стало понятно, что прежний ми¬ровой порядок перестал действовать. Трансформируется не только мировая политическая система, но и экономическая, финансовая, что влечет за собой большие катаклизмы. Кто еще несколько лет назад мог себе представить, что американская финансовая система окажется такой ненадежной, а Китай почти догонит США по объему промышленного производства?
Еще 10 лет назад была однополярная система — США и все остальные страны. Получается, что сейчас США просто не в состоянии, как раньше, подкрутив винтик вроде ставок ФРС, регулировать мировые экономические процессы?
Америка обладает огромным преиму¬ществом по сравнению с другими странами: она оказалась в XX веке наиболее адаптированной к катак¬лизмам, умеющей перестраиваться в зависимости от ситуации. Амери¬канцы совершенно спокойно меняли экономическую модель внутри страны и внешнее поведение. Из крупных стран США показывали на¬ибольшую гибкость - от почти соци¬ализма до монетаризма - и творчес¬кий подход.
А сейчас Америка пытается по¬нять, как себя вести в новой реаль¬ности. США, осознавая себя великой державой, привыкшей диктовать всему миру свои правила, вдруг по¬няли, что появился Китай, который пока не мешает, но явно не будет под них подстраиваться. А еще есть Рос¬сия, которая упала в 1990-х так, что, казалось, никогда не встанет на ноги, - бюджет страны был меньше бюд¬жета Нью-Йорка. И сейчас Россия говорит вдруг: мне плевать на позицию США, я буду делать так, как сама считаю нужным.
Так возможна ли все-таки хоть в каком-то виде экономическая изоляция России?
Изоляция невозможна. Посмотрите, Европа реагирует на происходящее не так, как США. Америка помашет из-за океана дубинкой, а Европе дальше жить с Россией в соседстве и потреб¬лять ее газ. Экономики стали более интегрированы, 10 млн. россиян еже¬годно въезжают в Европу и тратят там свои деньги - этот факт уже нельзя просто игнорировать. Постоянно происходит перемещение денег, товаров, услуг, людей - мы живем в эпоху глобализации.
Но обострение политической ситуации не может остаться без последствий. Например, российским компаниям будет намного сложнее покупать активы на Западе или проводить 1РО в Лондоне.
Во-первых, любой кризис связан с не¬определенностью, значит, люди во всех странах будут принимать более взвешенные решения. Во-вторых, от¬сутствие политической и экономи¬ческой стабильности — серьезная преграда для долгосрочных инвести¬ций, от этого больше всего и постра¬дают российские компании, и не только они.
На фоне мирового финансового кризиса ситуация выглядит совсем безысходной?
Ситуация сложная, но не смертельная. Да, не все отдают себе отчет в том, что произошло в Америке в прошлом году. | Ведь subprime crisis- это не взрыв очередного мыльного пузыря, тут более глубокие вещи. Везде должна быть система координат, была она и на долговом рынке: люди понимали, что есть доходные «мусорные» обли¬гации, а есть бумаги с низкой ставкой, но зато они супер надежные - с на¬ивысшими рейтингами. А что полу¬чилось: на «мусорных» облигациях многие инвесторы потеряли меньше, чем на бондах с рейтингом « ААА». В од¬ночасье рухнула система доверия и во¬обще анализа того, что такое хорошо и что такое плохо.
Значит, нужна новая система координат?
Да. И именно на переходный период придется забыть о длинных инвести¬циях. Это адекватная реакция любого нормального человека. Все играли в фут¬бол, но вдруг выясняется, что теперь идет новая игра, которая называется регби. Это тоже отличная игра, но здесь действуют иные правила. Л пока происходит смесь футбола с регби, каждый игрок пытается самостоя¬тельно определить, куда ему бежать, что делать и как не проиграть.
Кто и как скоро должен создать новые правила для инвесторов, для мировых финансовых рынков?
Новые правила всегда создает самый сильный, победитель. Например, по¬бедители во Второй мировой воине пригласили в Совет безопасности ООН Францию, хотя она потерпела поражение практически в самом на¬чале войны. Почему? Да потому, что так посчитали нужным.
Кто станет победителем после того, как отгремит эхо финансового кризиса?
Система не терпит пустоты. Победи¬тели обязательно будут, ими окажутся те, у кого останется больше сил, ресур¬сов, информации, оригинальных идей. Вот, например, когда в Армении в начале 1990-х отрубили свет, туг же начал развиваться свечной бизнес — кто-то сразу же занял новую нишу.
А победителями могут стать страны, которые сейчас находятся вне зоны турбулентности—наименее интегрированные в мировую эконо¬мику. Россия попала сейчас в непростую ситуацию: сначала мы жили 10 лет в эпоху внутренних перемен, потом начали жить в эпоху глобаль¬ных перемен. Однако, преодолев внутренние неурядицы, к внешним мы в некотором смысле лучше готовы, чем многие другие.
Отчего они вообще случились, внешние неурядицы, ведь не просто же из-за повышения процентных ставок в США?
Все произошло гораздо раньше. Поя¬вились новые рынки- Китай, Россия, Индия и т. д. Интернет-бум и обруше¬ние рынка «доткомов» не привели к рецессии, и тут же началась эпоха де¬шевых денег, которые США могут печатать в неограниченном количес¬тве. Резервы в широком смысле при этом создаются не у себя, а за границей.
И все идет отлично — инфляции ни¬какой, а экономика стимулируется. Система казалась вполне сбалансиро¬ванной, но все большее влияние па нее начали оказывать новые рынки- Рос¬сия, Индия, Китай.
Вот в Китае, например, люди ели мясо раз в месяц. Ну, ели и ели, а потом вдруг начали потреблять его раз в неделю. И все. Мясо во всем мире исчезает или дорожает в полтора раза. Этого же заранее никто просчи¬тать не может. Никто не задумывается, что будет, если к одному золотому миллиарду населения добавится еще 500 млн. человек- к каким изме¬нениям на рынке продовольствия или информационных технологий это приведет.
Любая система-это живой организм, но когда одновременно происходят глобальные изменения (новые рынки, новые технологии, новый уровень коммуникаций, новый уро¬вень потребления, рост доходов населения и проч.), то в какой-то мо¬мент обязательно происходит скачок, количество переходит в качественные изменения.
А сложные финансовые инструменты, все эти многочисленные производные на триллионы долларов, которые может купить кто угодно, — не стоит ли ограничить их обращение?
Еще раз повторю. Вся система казалась отлично отлаженной (участники рынка, инструменты, регулирование и проч.) и незыблемой. И вдруг выясняется, что все это не- работает. Я за¬нимал пост председателя совета директоров «Росгосстраха», ко мне в 2002 году приезжали немецкие регуляторы и учили, как строить систему контроля в компании, диверсифицировать ре¬зервы и т. д. Через полгода вся страхо¬вая система Германии рухнула — вы¬яснилось, что две трети компаний банкроты, так как неправильно счи¬тали все риски. Вот вам и хваленая отлаженная система - не заметила вовремя начавшиеся изменения и про¬блемы.
Теперь про деривативы. Это рынок товаров, которые еще не произведены, а будут произведены когда-то, да и то необязательно. На основе сегодняш¬них цен рынок пытается определить цену будущего, но это не имеет ни ма¬лейшего отношения к реальности. Хотя начинания были благими, про¬изводители зерна хотели застраховать себя, зафиксировав цену на будущее. Потом появились спекулянты, потом выя снилось, что и зерно-то поставлять необязательно, значит, и производить его не нужно и т. д. Люди по природе своей алчные, и бороться с этим бес¬смысленно, а эффективно регулиро¬вать аппетиты не получается. Не будет одних производных бумаг- появятся другие, например, на покупку кусков поверхности Марса.
Здесь можно говорить шире: по¬бедивший во всем мире капитализм имеет свои недостатки, болезни. Од¬нако далеко не факт, что будет приду¬мана более эффективная система.
И что дальше?
Мы сейчас находимся на развилке. Сценария три. Первый - саморегулировка. Это когда маятник, сильно раскачавшись, постепенно за счет модификации подстройки возвраща¬ется к нормальной амплитуде. Опти¬мистичный вариант: в ноябре прой¬дут выборы в Америке, банки спишут последнюю порцию плохих долгов, пройдет несколько крупных слияний и поглощений. Тогда к весне будущего года рынки начнут восстанавли¬ваться.
Второй сценарий: маятник рас¬шатается еще больше, и наступит про¬должительный хаос. Люди, компании и даже страны из богатых будут пре¬вращаться в бедные и наоборот, все это начнет мелькать с калейдоскопи¬ческой быстротой. Как могут разви¬ваться события? Эскалация конфлик¬тов: Израиль бомбит Иран, США вводят войска в Грузию, Барака Обаму убивает какой-нибудь экстремист, посчитавший, что президентом США не может быть афроамерикаиец. Аме¬риканская экономика—главный пот¬ребитель всего произведенного в мире — останавливается. При таком варианте развития событий нас ожи¬дает года три потрясений.
И третий сценарий—коллапс. Ма¬ятник мировой экономики остано¬вится в результате, например, третьей мировой войны (без применения ядерного оружия) или страшного ви¬руса, который унесет В этом случае в выигрыше могут оказаться менее интегрированные и небольшие страны. Помните, на зим¬ней Олимпиаде в 2002-м соревнования по шорт-треку па 1000 м выиграл авс¬тралиец просто потому, что все фаво¬риты, бежавшие перед ним, завалились в кучу из-за ошибки американца за несколько метров до финиша. И авс¬тралиец, безнадежно отстававший от всех соперников, стал первым в исто¬рии страны зимним олимпийским чемпионом.
Может ли Россия стать таким австралийцем?
Нет, мы уже ворвались в лидирующую группу и активно толкаемся локтями с соперниками. Глобализация не так сильно затронула ту же Австралию, Новую Зеландию, частично Бразилию и Индонезию - они научились жить в своем собственном, локальном про¬странстве. А Россия просто в силу раз¬меров и наличия природных ресурсов не может вариться в собственном соку.
Вообще цикл трансформации- за¬мены старой системы новой - зани¬мает 40 лет. В России прошло при¬мерно 20 лет с начала преобразований, еще через 20 лет у нас полностью по¬бедит капитализм, а люди, которые будут управлять страной, не будут пом¬нить, что такое социализм, водка по талонам и как можно не иметь сахара на кухне.
И что же ждет Россию?
После дефолта начался продолжительный период экономической стабиль¬ности. Рынок динамично развивался и рос, и у нас появилось целое поколение бизнесменов, трейдеров и финансистов, которые привыкли жить в условиях динамичного и большого роста. Сейчас у нас новый этап. Нача¬лись изменения, которые повлияют на состояние экономики России в целом.
Во-первых, наша инфраструктура уже полностью задействована, и ее КПД будет очень узким горлышком, которое будет мешать развитию эко¬номики. Во-вторых, нехватка кадров, начиная от менеджеров и заканчивая профессиональными секретарями. И, в-третьих, неумение работать в условиях, когда привлекать деньги стано¬вится все сложнее.
Если говорить о ближайшей пер¬спективе, Россию ожидает период многочисленных банкротств. Бизнес¬мены выходили в начале 2000-х на пустые рынки и начинали быстро раз¬виваться. При этом компании росли за счет дешевых, коротких заемных денег. Банки на протяжении многих лет выстраивались в очередь, чтобы ссудить деньги, а финансовые дирек¬тора предприятий ничего не делали, только выбирали. Сейчас все иначе: денег стало меньше, а дешевых вообще нет. Рефинансироваться в таких усло¬виях компании не могут. Люди при¬ходят к нам и говорят: как же так, объясните, почему мы все время росли, у нас самая большая доля рынка и вдруг мы банкроты?!
В каких отраслях будут банкротства?
Прежде всего, пострадают те отрасли, для развития которых требовалось кредитное финансирование, где цикл возврата денег был длинным, а деньги привлекались короткие и дешевые. Это сельское хозяйство, недвижи¬мость, ритейл.
Материалы отобраны из журнала Forbes. Инвестиции 2008-2009. Стратегия.